Мужчины держались, в общем, спокойно, кое-кто из дам всхлипывал, размазывая по лицу макияж. Клара стояла у дверей кабинета и дрожала крупной дрожью, из гардероба слышался истерический хохот Дины. Константин Петрович направился к жене, мимоходом залепив Дине пощечину — не слабую и не сильную, как раз такую, от которой она перестала хохотать и очнулась, недоуменно хлопая глазами. Константин Петрович взял жену за руку и отвел в кабинет.

Там он налил ей полстакана коньяку и заставил выпить. Клара перестала дрожать и встрепенулась.

— Кто же его пустил? — недоуменно спрашивала она.

— Об этом после, — процедил муж и вышел.

Молоденький милиционер подступал уже к посетителям с блокнотом, желая записать адреса и фамилии, что вызвало в их рядах ропот недовольства. Многие Кларины клиенты вовсе не желали, чтобы кто-то, а тем более милиция, знал, с кем они ходят по ресторанам, проводят свободное время и обсуждают деловые вопросы.

Константин Петрович сказал вполголоса несколько слов старшему опергруппы, тот кивнул и разрешил свидетелям расходиться. Дина уже полностью пришла в себя и выдавала шубы и дубленки.

Катю пронесли на носилках через холл.

Виктория Павловна оделась и вышла на улицу. Дверь микроавтобуса «скорой» открылась, и выглянул врач.

— Как она?

— Похоже, что глаза не задеты, но на лице сильные порезы.

— Боже! — простонала Виктория Павловна.

— Красивая была? — догадался врач.

Куницына посмотрела на него с немым отчаянием и отошла.

— Вы поедете с нами? — крикнул ей вслед доктор. — Мы сейчас ее в Эрисмана везем.

— Я на своей, — не оборачиваясь, ответила Куницына.

Она села в синюю «тойоту» и тронулась с места, держась на расстоянии от белого микроавтобуса «скорой» и не упуская его из виду.

«Все кончено, — стучало у нее в голове, — значит, не судьба».

Что она может предпринять, чтобы выйти из ситуации с наименьшими потерями? Возможно, она еще успеет сторговаться с Крутицким? Прижав мобильник к уху, она набрала номер.